Летчик-испытатель Базыкин назвал вероятную причину ЧП с вертолетом в Приамурье
В Амурской области продолжаются поиски пропавшего в районе населенного пункта Амаранка частного вертолета Robinson. На его борту находились три человека: пилот и две женщины — сотрудницы МВД и Следственного комитета, которые проводили расследование гибели мужчины на лесозаготовке. На обратном пути их вертолет потерпел крушение.
Alexander Legky/Global Look Press
тестовый баннер под заглавное изображение
Об особенностях вертолета Robinson, и что могло стать причиной ЧП, мы поговорили с летчиком-испытателем, заслуженным пилотом России Вадимом Базыкиным.
Вертолет Robinson вылетел с лесозаготовительного участка в направлении села Ромны Ромненского района Амурской области и пропал в 130 километрах от села Амаранка. Поиски ведут несколько групп спасателей МЧС. Задействовано 12 единиц техники, включая снегоходы и беспилотник.
Это настоящая глубинка, кругом тайга, труднопроходимая местность с буреломами и сугробами, которые скрывают под собой ямы, коряги, ручьи. Там нет дорог и ориентиров.
Также на поиски вертолета вылетело поисково-спасательное воздушное судно Росавиации — вертолет Ми-8.
По сообщению ряда источников, вертолет не имел разрешения на полет, поэтому точное время вылета и прибытия неизвестно.
Наш собеседник, заслуженный пилот России Вадим Базыкин, отмечает, что есть федеральные правила использования воздушного пространства РФ.
— У нас есть зона «С» и зона «G» (контролируемое и неконтролируемое воздушное пространство), где порядок полетов кардинально различается, — говорит Вадим Базыкин. — В зоне «C», если вы летите, например, на военный аэродром, в гражданский аэропорт или следуете в запретной зоне, вам обязательно требуется получить разрешение на использование воздушного пространства. Подать план полета, получить диспетчерское разрешение, без этого подниматься в воздух нельзя.
Зона «G», как говорит заслуженный пилот, устанавливается в тех районах и на таких высотах, где полеты любителей не мешают гражданским рейсам и военным бортам. Обычно это удаленная местность вдали от крупных аэропортов.
— В зоне «G» пилот может летать куда хочет без заявки, но он должен понимать, что в случае ЧП спасение придет только в том случае, если кто-то позвонит и сообщит о пропаже борта.
Как говорит наш собеседник, в их Ленинградской области, поскольку идет спецоперация, сейчас все воздушное пространство — зона «C». И требуется обязательное уведомление.
— У нас на аэродроме Сиворицы мальчишки, которые летают на парапланах, подают заявку. Это делается по телефону, в упрощенном варианте. Они указывают место, во сколько взлетают и садятся. Им дают «добро» или просят согласовать полеты с ближайшим аэродромом ДОСААФ. У нас он находится в Гатчине.
Как говорит эксперт, он не знает, в какой зоне летел пропавший Robinson в Приморском крае, но, скорее всего, он не должен был получать разрешение на использование воздушного пространства, учитывая еще и то, что у него на борту были представители Следственного комитета и МВД. (По последним данным: следователь Октябрьского межрайонного следственного отдела СК России по Амурской области и начальник отдела участковых уполномоченных полиции МО МВД «Октябрьский»).
По словам заслуженного пилота, он не видит ничего странного в том, что в данном случае для оперативно-розыскных мероприятий был задействован частный вертолет.
— Я сам работал в отдаленных регионах и прекрасно понимаю ситуацию. Например, когда мы обеспечивали приезд патриарха Кирилла, предлагали для сотрудников ФСО разные типы вертолетов. И они спросили: «А есть маленький частный вертолет?» На нем и летали. Все зависит от требования заказчика.
К тому же, как говорит наш собеседник, полеты на больших вертолетах стоят достаточно дорого, а на маленьких вертолетах до сих пор — порядка 60 тысяч рублей в час.
— Вертолетчик — всегда в чести, с ним можно и на рыбалку напроситься, и на охоту, и на базу отдыха слетать. С частниками стараются дружить. Это — не бедные люди, раз позволили себе приобрести вертолет. Это — достойные люди, они воплотили свою мечту детства, не как мы — пошли в летчики, а по-другому. Я готов перед ними снять шляпу. К ним часто обращаются на местах, это легкие на подъем ребята: встали и полетели. Но вот что сейчас произошло — пока не понятно.
— Техническую неисправность надо обязательно брать во внимание, но, честно говоря, на Robinson — это самое последнее, что, на мой взгляд, могло стать причиной ЧП. Это очень надежная машина. Единственное, надо учитывать, конечно, как вертолет эксплуатировали. Могли вовремя что-то не заменить, залить другое масло, некачественное топливо. Там все-таки стоит один двигатель. Но при этом, Robinson очень легко садится в режиме авторотации. (Аварийный режим полета, при котором неработающий двигатель вертолета позволяет основному ротору свободно вращаться под действием набегающего потока воздуха. В этом режиме вертолет не падает камнем, а планирует, как парашют. — Авт.).
Как говорит заслуженный пилот, его смущает другое: во-первых, посадка или взлет в снежном вихре, когда нет видимости, во-вторых, обледенение вертолета.
— Robinson в данном случае мог попасть в какое-то влажное облако и произошло обледенение. Представьте, что вы сидите, как в аквариуме и ничего вокруг не видите. Это критически опасное явление, которое может развиться за считанные минуты. Надо открывать блистер (боковое окно), высовывать голову и только так выполнять посадку.
Как говорит заслуженный пилот, вертолет Robinson используется только при хорошей погоде.
— В начале 2000-х годов вертолет Robinson пытались использовать на ледоколе для ледовой разведки. Я был, конечно, в шоке. Поставили его на палубе, но вскоре ребята поняли, что в Океанической Арктике, где всегда существуют промоины, парение воды, его использовать нельзя. В первом же полете стало ясно, насколько это опасное мероприятие, грозящее обледенением и катастрофой.
Свежие комментарии