Нельзя одновременно славить Сталина и его жертв
Две большие тенденции определяют наш общественно-политический дискурс, связанный с отношением к советской эпохе. Во-первых, это героизация свершений эпохи. Во-вторых, ресталинизация — процесс политической реабилитации "вождя народов". Не всегда этим трендам удается мирно сосуществовать, иногда они сталкиваются и начинают противоречить друг другу. И одним из поводов для подобных "исторических" битв является биография отца советской космонавтики Сергея Королева.
Фото: Mil.ru, CC BY 4.0/ommons.wikimedia
"Каждый год в преддверие Дня космонавтики, когда мы должны сказать огромное спасибо всем тем, кто причастен к первому полету человека в космос, к созданию ракетной техники, ну, одним словом, причастен к нашему космосу, в этот день начинаются разговоры о том, что кровавый сталинский режим отправил конструктора Сергея Павловича Королева в тюрьму и хотел его там сгноить", — сетует политик, писатель и общественный деятель Николай Стариков.
Сказано это было, признаемся честно, далеко не вчера. Но, во-первых, политик, писатель и общественный деятельно абсолютно прав: тема эта и впрямь поднимается регулярно, и происходит это действительно зачастую в указанный календарный отрезок. А во-вторых, отношение самого Старикова к теме, насколько известно, ничуть не поменялось. Оно зафиксировано и в его книгах, и многочисленных выступлениях. В-третьих, Стариков далеко не одинок в своих взглядах: у писателя-сталиниста достаточно много поклонников и последователей.
Процитированное высказывание содержится в записанном им видеоролике с интригующим названием: "За что сидел Королев… И за что он уважал Сталина". Не будем томить и интриговать: по версии Старикова, сидел Королев не напрасно — за дело.
Напомним, что Королев, на тот момент начальник отдела ракетных летательных аппаратов НИИ-3 (до 1937 года — Реактивный научно-исследовательский институт), был арестован 27 июня 1938 года. Был обвинен в принадлежности в действовавшей в институте "троцкистской, вредительской организации" и в том, что "по заданию антисоветской организации вел вредительскую работу по срыву отработки и сдачи на вооружение РККА новых образцов вооружения".
Решением Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 27 сентября 1938 года был осужден к 10 годам лишения свободы. В ходе следствия признал себя виновным, но затем от признательных показаний отказался. О том, каким образом они были получены, Королев написал в своем заявлении на имя на имя прокурора СССР: "Следствие, проводившееся следователями Быковым и Шестаковым, производилось очень пристрастно и подписанные мною материалы были вынуждены у меня силой и являются целиком и полностью ложными, вымышленными моими следователями".
О том же Королев пишет в своем письме Сталину: "Следователи Шестаков и Быков подвергли меня физическим репрессиям и издевательствам, добиваясь от меня «признаний»". Подробностями того, что с ним происходило в застенках НКВД, Королев не делился даже с близким. Но известно, что у него были переломы обеих челюстей.
По версии дочери конструктора, Натальи, травмы были получены, когда из отца выбивали признательные показания. Сломанные лицевые кости тало одной из причин его смерти (14 января 1966 года). Скончался Сергей Павлович, как известно, на операционном столе.
"Для выполнения внутриполостной операции масочного наркоза, под которым находился отец, оказалось недостаточно, — писала Наталья Королева. — Необходимо было ввести интубационную трубку в трахею, однако сделать это не удалось ни одному из трех опытных анестезиологов из-за анатомических особенностей строения его шеи и тугоподвижности челюстей, сломанных во время допросов после ареста.
В результате операция продолжалась под масочным эфирно-кислородным с закисью азота наркозом, опасным для пациента, страдающего стенокардией и мерцательной аритмией…"
Летом 1939 года будущий главный конструктор советской космической программы был этапирован на Колыму. С 3 августа 1939 года находился на золотом прииске Мальдяк Западного горнопромышленного управления. Был назначен на так называемые "общие работы". На Колыме Сергей Павлович пробыл пять месяцев. И выжил без преувеличения чудом.
Наталья Королева в своей книге "Отец" рассказывает о том, каким увидел Королева в колымском лагере бывший директор Московского авиазавода Усачев: "В одной из палаток староста сказал, что «здесь валяется Король — доходяга из ваших», что он заболел и, наверное, уже не встанет. Действительно, под кучей грязного тряпья лежал человек. Усачев подошел, сбросил тряпки и увидел Королева, которого он хорошо знал.
Рассказывая через много лет эту историю заместителям моего отца — Б.Е. Чертоку и П.В. Цыбину, — Усачев вспоминал, что в тот момент у него как будто что-то оборвалось внутри: перед ним на нарах в немыслимых лохмотьях лежал страшно худой, бледный, безжизненный человек…
Отец вначале показывал свой характер, не хотел мириться с тем, что творили уголовники, не подчинялся старосте, ну а тот применил свои приемы: оставлял отца практически без пайки, а когда он уже совершенно обессилел, стал гонять на непосильные для голодного человека работы. В конце концов отец свалился".
Именно Михаил Усачев, сам репрессированный, но в силу характера, физических данных и спортивной подготовки (в прошлом он был тренером по боксу) пользовавшийся авторитетом у уголовников — и спас тогда Королева, определил его в санчасть, сумел организовать усиленное питание и обеспечить защиту от уголовников.
Ну а затем случилось еще одно чудо. Хлопоты матери Королева и вступившихся за него прославленных летчиков, депутатов Верховного Совета СССР Михаила Громова и Валентины Гризодубовой, возымели действие: приговор был отменен, дело Королева было возвращено следователям. Но теперь это были другие следователи. Да и порядки в НКВД и стране были уже несколько другие.
"Кровавый карлик" Николай Ежов был смещен с поста главы карательного ведомства и сам попал в жернова репрессивной машины. "Ежовщина", наиболее кровавые период сталинских репрессий, закончилась. Началась эпоха, которую некоторые историки называют "бериевской оттепелью", по имени преемника Ежова, Лаврентия Берии.
Однако, несмотря на "оттепель", освобожден Королев не был. Новый приговор также был обвинительным, хотя и чуть менее жестоким: восемь лет лагерей. Новое обвинение повторяло прежнее: "Изобличается в том, что в 1936 году вел разработку пороховой крылатой торпеды; зная заранее, что основные части этой торпеды — приборы с фотоэлементами — для управления торпеды и наведения ее на цель, не могут быть изготовлены центральной лабораторией проводной связи, Королев с целью загрузить институт ненужной работой усиленно вел разработку ракетной части этой торпеды в 2-х вариантах.
В результате этого испытания четырех построенных Королевым торпед показали их полную непригодность, чем нанесен был ущерб государству в сумме 120 000 рублей и затянута разработка других, более актуальных тем… В 1937 году при разработке бокового отсека торпеды (крылатой) сделал вредительский расчет… Искусственно задерживал сроки изготовления и испытания оборонных объектов…"
У Королева, естественно, был совершенно другой взгляд на вменяемые ему преступления. Он настаивал на полной своей невиновности. Но Старикова больше убеждает логика его мучителей: "Даже бериевские следователи согласились с тем, что Королев вел свою работу так, что он нанес этим ущерб государству…
Сергей Павлович Королев, может быть, был увлекающейся натурой. И конечно, не хотел специально с какими-то вредительскими целями загружать мощности созданием своих крылатых торпед, которые он так и не создал. Тем не менее другие разработки в этот момент вестись не могли, и деньги, народные деньги, тратились… Свой срок Королев получил за растрату народных денег".
Ну, и на "десерт" такие "весомые" аргументы: "Бериевские следователи Королева не били… Оценку технической работе конструктора давали специально приглашенные коллеги, которые таким образом помогали следствию оценивать правильно или неправильно ведут ученые разработки… Судила Королева не какая-то пресловутая тройка, как любят рассказывать либералы, а Военная коллегия Верховного суда СССР. Это высшая судебная инстанция!"
Тут, правда, писатель-политик несколько ошибается: вторично Королев был осужден не Верховным судом и вообще не судом, а Особым совещание при НКВД СССР, то есть, по сути, той же тройкой. Но главное, конечно, не это. Главное — то, что справедливость восторжествовала. Поделом было Королеву.
В этой истории, не хватает завершающего штриха. Ведь если все так, как расписывает Стариков, если приговор, вынесенный конструктору, был логичным, уместным и законным, то тогда, получается, неправильна и незаконна реабилитация Королева. Да и его досрочное освобождение тоже вызывает вопросы. Не искупил, выходит, вину.
Уточним: после второго приговора конструктор не вернулся на Колыму, а попал в "шарашку" — конструкторское бюро тюремного типа, где трудились заключенные. Иначе говоря, спецтюрьму. В 1944 году был освобожден — со снятием судимости, но без реабилитации. Заявление о реабилитации подал (в Военную прокуратуру СССР) 30 мая 1955 года. Реабилитирован 19 апреля 1957 года "за отсутствием состава преступления".
Напомним, что 1957-й — это тот самый год, когда сконструированная Королевым ракета вывела на орбиту первый искусственный спутник Земли. И в начале этого года Королев все еще считался правомерно осужденным, но помилованным гуманным государством вредителем.
Ну так вот, если пошла, как говорится, такая пьянка, то надо уж доводить дело до конца: требовать отмены реабилитации и признания Королева тем, кто он есть — вредителем-троцкистом. Иначе в концепции писателя-сталиниста никакой стройности, сумбур вместо музыки.
"Сергей Павлович Королев — это гордость нашей страны, — заканчивает свою видеолекцию Стариков. — Он действительно сидел, он действительно был осужден. Но как это получилось, вы теперь знаете. И можно ли в этом обвинять Сталина, ну, вы теперь тоже можете решить сами".
Можем. И решаем. Первое: до тех пор, пока существует акт о реабилитации Королева и существуют миллионы других подобных актов, на вопрос, "можно ли в этом обвинять Сталина", есть только один вариант ответа: да. Эти документы — прямое обвинение, в том числе и в буквальном, юридическом смысле, Сталина и созданной им системы. Потому что если состава преступления нет в действиях тех, кого реабилитировали, стало быть, он присутствовал в действиях тех, кто обрек их на смерть или сломал судьбу.
И второе: одновременно восхищаться Королевым, чудом уцелевшим в запущенной Сталиным мясорубке, по счастливой случайности не расстрелянным и не сгинувшем на Колыме (а сколько ученых, конструкторов, просто людей не уцелели!), и самим товарищем мясником — издевательство и над моралью, и над здравым смыслом.
Так что или-или. Выбирайте, господа, кто более мил вашему сердцу, кто более, по-вашему, матери-истории ценен. Впрочем, о чем это мы? Если говорить о Старикове и его единомышленниках, то ими выбор, пожалуй, давно уже сделан. И это, есть такое подозрение, не Королев.
Свежие комментарии