Академик Руслан Гринберг оценил деятельность первого и единственного президента СССР Горбачева
История появления этого интервью не совсем обычна. 26 февраля исполняется 80 лет известному экономисту, академику РАН, многолетнему директору, а затем научному руководителю Института экономики РАН, а также большому другу редакции Руслану Гринбергу. В преддверии даты мы позвонили юбиляру, чтобы попросить его об интервью. «Мне неинтересно рассказывать о себе и предаваться воспоминаниям, — ответил нам Руслан Семенович. — Предмет моих сегодняшних научных интересов и исследований – Михаил Горбачев и его эпоха. У первого и единственного президента СССР тоже на днях юбилей: 2 марта ему исполнилось бы 95 лет. Если хотите, поделюсь с вашими читателями какими-то мыслями о Горбачеве». Конечно, мы захотели. Так и появилось это интервью – одного юбиляра о другом.
Boris Kavashkin/Global Look Press
— Михаил Сергеевич Горбачёв, инициатор перестройки, совершенно неожиданно для всех предоставил советскому народу беспрецедентную свободу. Он дал стране гласность и плюрализм, дал возможность мыслить и говорить, не боясь последствий. И он стал символом надежды — прежде всего для интеллигенции. Его слушали, читали, обсуждали.
Но, давая людям свободу, он открыл своеобразный ящик Пандоры. Возник феномен «разрешённой смелости», которым сразу воспользовались популисты разных идеологий: почвенники, сепаратисты, сталинисты, партийные номенклатурщики и, конечно, радикал-либералы, на которых ставила московская интеллигенция.
Горбачёвская осторожность и стремление к компромиссу вскоре стали восприниматься как слабость. Интеллигенция, уставшая от неопределённости, начала искать «настоящего» лидера.
И она нашла его в лице Бориса Ельцина — с его харизмой, антисоветскими демаршами и безответственными обещаниями быстрых успехов после быстрых реформ. Столичные интеллектуалы бросились служить новой власти: кто — в Думу, кто — в прессу, кто — в олигархические холдинги. Тот, кто вчера клялся в любви к Горбачёву, наутро писал речи для команды Ельцина. Предательство перестало восприниматься как нечто аморальное — для некоторых оно стало карьерным трамплином.
Так московская интеллигенция, заражённая «магическим мышлением» — верой, что лучшая жизнь наступит немедленно, — отвернулась от Горбачёва и предпочла популиста Ельцина с его «шоком без терапии», несправедливой приватизацией и последующей геополитической изоляцией.
Этот выбор, продиктованный эмоциями, разочарованием и расчётом, стал актом инфантильного предательства. Его последствия мы ощущаем до сих пор.
— Да, и в стране появились олигархи: поколение, которому неловко помнить, благодаря кому они стали тем, кем стали. Ведь именно для них Горбачёв разрушил систему, где нельзя было разбогатеть. Благодаря его реабилитации личного интереса и легитимации частной собственности возникла среда, из которой вышли новые российские капиталисты.
Но Михаил Сергеевич не участвовал в приватизации. Он не организовывал схемы, никому ничего «не раздавал». Поэтому олигархи не считали его своим.
Горбачёв дал свободу, но не сохранил порядок. И в этом вакууме возникла волна грабительской приватизации. Так сформировался класс сверхбогатых, предпочитающих не замечать источник собственного появления. Для них Горбачёв — не «отец», а случайность. А случайности не уважают.
Они ощущают моральную неловкость перед фигурой человека, чьё наследие сделало их миллиардерами, но чья принципиальность и вера в моральный прогресс слишком неудобны для их циничного мира. Легче забыть.
— Горбачёв предложил миру уникальный проект: без танков, без условий, без капитуляции. Разрушил блоковое мышление, начал ядерное разоружение, освободил Центральную и Восточную Европу от советской опеки.
И он ждал, что Запад примет Россию — не как побеждённую страну, а как союзника в построении новой архитектуры безопасности.
Но Запад этого не захотел. Он предпочёл трактовать окончание холодной войны как свою победу. Новый мировой порядок начали выстраивать без России.
Здесь как нельзя лучше подходит немецкая поговорка: «неблагодарность — награда мира».
Западные элиты предложили России роль объекта реформ — под внешним надзором и с ожиданием послушания. Вместо диалога — механизмы давления и «наставничества». Россия оказалась не партнёром, а «пациентом».
И даже когда Россия была слабой и готовой слушать рекомендации, Запад уже начал её сдерживать — на всякий случай: «Мы не знаем, станет ли Россия нормальной демократической страной. Но на всякий случай надо не дать ей стать сильной».
Это был отказ от исторического шанса — вписать Россию в миропорядок как равного партнера.
Горбачёв протянул руку. Запад отвернулся.
— Россия тоже делала свой выбор: с 1990-х годов страна всё больше строила свою идентичность как антизападную. Это не вина Горбачёва — это творение уже следующих поколений политиков. Так демократию не строят. Так строят ресентимент.
В этом и заключается трагедия Михаила Горбачёва: его предали не враги. Его предали те, кому он верил, — интеллигенция, российские элиты, западные партнёры. Он совершил невозможное, а остался в одиночестве.
И именно поэтому Горбачев, на мой взгляд, — самая трагическая фигура XX века.
— Оно уже меняется. Несмотря на общий мрак исторического ресентимента, появляются первые ростки нового отношения к перестройке. Если в 2021 году её поддерживали только 37% россиян, то сегодня — уже половина.
Это говорит о том, что растёт вера россиян в своё цивилизованное будущее. В то, что мы вернёмся к созданию общеевропейского дома, который начинал строить инициатор перестройки.
Молодёжь — та, что выросла уже после 1990-х, — начинает смотреть на Горбачёва с новым интересом. На университетских семинарах, в публичной истории идёт переосмысление его деятельности. И я уверен: новые поколения сумеют увидеть в деятельности Горбачёва не поражение, а шанс — шанс через свободу вернуть стране достоинство.
P.S. Коллектив «МК» поздравляет Руслана Семеновича Гринберга с 80-летним юбилеем и искренне желает своему давнему другу и многолетнему автору крепкого здоровья, долгих лет жизни, значимых научных и общественных свершений и, конечно, новых публикаций на наших страницах!
Свежие комментарии