Военный медик Елена Милева рассказала о работе в медицинском батальоне на СВО
Женщин — военных медиков на фронте называют «ангелами в камуфляже». За спинами спасенных бойцов — их незримые крылья. Они зашивают под обстрелами раны, останавливают кровь, перевязывают, накладывают шины, ставят капельницы, утешают… Их руки нередко в цыпках, шрамах и порезах. Но этими руками они удерживают бойцов на этом свете, не давая им соскользнуть в небытие. Уводят смерть. Их слова «дыши, солдат…» звучат для бойцов как молитва.
Накануне 8 Марта, Международного женского дня, одна из них, прапорщик-фельдшер Елена Милева, пришла в гости в редакцию «МК». Мы попросили ее рассказать о себе, работе в медицинском батальоне и что дает силы пережить самые тяжелые дни.
В редакции «МК».
— Я родом из Рязани, из рабочей семьи, — рассказывает Елена. — У меня с детства было желание помогать и спасать, я мечтала о профессии медика. Училась в специализированном химико-биологическом классе в школе №47. После 11-го класса поступила в Рязанский медицинский колледж.
Как говорит наша собеседница, училась она с увлечением, никакого стресса, страха или отвращения в анатомичке не испытывала. В обморок не падала. Потому что видела на анатомическом столе не мертвого человека, а учебное пособие: мышцы, нервы, сосуды. Умела отделять эмоции от задачи.
— Получила специальность фельдшера повышенного уровня, работала в Рязанской областной клинической больнице медсестрой-анестезиологом. У нас была экстренная операционная, где требовалось немедленное вмешательство, важна была каждая минута и способность работать в команде.
Елена вспоминает, как однажды к ним доставили молодую женщину с перитонитом на сроке беременности больше шести месяцев. Хирургам и анестезиологам пришлось решать несколько задач одновременно. Но они справились, спасли и мать, и ребенка.
— В памяти чаще всего остаются сложные случаи со счастливым концом. Помню, как к нам в операционную привезли со стройки парня, которого пронзила арматура. Были задеты многие внутренние органы, большая кровопотеря. Его оперировали больше 12 часов и спасли. Каждый из хирургической бригады внес свой вклад в эту победу.
Как говорит наша собеседница, такие случаи напоминают, ради чего они выбрали столь непростую профессию.
Потом Елена работала на станции «скорой помощи», и опять в экстренной медицине, в реанимационной бригаде, где требовались хладнокровие и стрессоустойчивость.
— Выезжали на реанимобиле на самые сложные вызовы: ДТП, падение с высоты, ножевые и огнестрельные ранения, электротравмы, тяжелые ожоги. Борьбу за жизнь человека начинали прямо на месте происшествия и продолжали в «скорой», которая была, по сути, «отделением реанимации на колесах». Также оказывали помощь при острых состояниях: инфарктах, инсультах, потере сознания, отравлениях.
На службе.
Как рассказывает наша собеседница, однажды они выехали по вызову на ДТП, где среди пострадавших оказалась беременная женщина, и Елене пришлось там, на месте, принимать роды.
В феврале 2022 года началась специальная военная операция. И Елена Милева, имеющая за плечами 13-летний стаж в экстренной медицине, решила, что ее опыт, ее навыки будут нужны в зоне СВО. Не время было бояться, нужно было спасать раненых бойцов.
— Когда я училась в колледже, у нас была военная кафедра, были занятия по военной медицине. Поэтому добровольно отправилась в военкомат, подала заявление, подписала контракт. Родители сначала были против, я у них единственная дочь. А там все-таки зона боевых действий, ежедневный риск для жизни. Но потом мама с папой согласились с моим выбором. Поняли, что это мой профессиональный долг, что иначе я просто не могу.
— Я попала в 63-й отдельный медицинский батальон. Нас в части одели-обули. Личных вещей взяла с собой минимум. Мама подарила мне амулет в виде иконки. В октябре 2022 года я попала в зону СВО. Обустраиваться пришлось в чистом поле. Устанавливали модули, большие палатки, в которых размещались приемно-сортировочное отделение, операционно-перевязочный блок, реанимация, лаборатория… Через несколько дней уже приняли первых раненых.
Согласно штатному расписанию Елена фельдшер по переливанию крови.
— Кровь завозили раз в неделю, поэтому я помогала медикам на сортировке в приемном отделении. Но в основном вывозила, сопровождала на этапе эвакуации тяжелораненых бойцов, которые были после операций, отходили от наркоза, были с дренажами (специальные трубки, которые хирурги оставляют в ране или полости тела после операции, чтобы обеспечить отток жидкостей. — Авт.), с черепно-мозговыми травмами.
Отдельный медицинский батальон, или медбат, является ключевым звеном между передовой и тылом.
Бойцы поступают в приемно-сортировочное отделение с осколочными и пулевыми ранениями, ожогами, баротравмами, минно-взрывными травмами, которые получали при подрывах на фугасах, минах, от ударов дронов.
— Счет порой идет на минуты, поэтому одежду с раненых, пропитанную кровью, просто срезают. Раненых распределяют по степени тяжести. Тех, кому помощь нужна немедленно (кто в шоке, без сознания, с явными признаками внутреннего кровотечения), отправляют в операционную в первую очередь.
Как говорит наша собеседница, стоит задача спасти жизнь бойцам, стабилизировать их состояние для дальнейшей эвакуации в тыл.
— У нас в медбате работают очень хорошие, квалифицированные хирурги: делают операции на сосудах, на внутренних органах, устанавливают пластины, соединяют костные обломки с помощью фиксирующих конструкций, собирают раздробленные конечности. Очень важна взаимовыручка. Если идет большой поток раненых, все идут работать. И не важно, закончилась у тебя смена или нет. Коллектив у нас очень сплоченный.
Медбаты, как правило, располагаются в прифронтовой зоне. Женевская конвенция запрещает наносить удары по медицинским формированиям. Но, как говорит Елена, ВСУ целенаправленно бьют по ним.
— Однажды ночью вражеский дрон ударил по двум палаткам с ранеными, и бойцам по новой пришлось оказывать помощь.
Елена вспоминает, как в 2023 году из-за атаки украинского беспилотника в помещении, где жили медики, начался пожар.
— Я и еще две девочки надышались дыма и выйти из помещения вовремя не смогли, потеряли сознание. Нас вытащил, рискуя жизнью, начальник эвакуационного взвода, старший прапорщик Дмитрий Воронин. Этому парню мы обязаны жизнью. У него четверо детей, мы с ним ровесники и по сей день служим вместе.
— Ему вручили государственную награду — медаль «За спасение погибавших».
Елена при пожаре получила ожоги третьей степени лица и рук, месяц провела в госпитале и два месяца дома. Восстановившись, продолжила службу.
Работала «на вывозе». Раненых после оказания квалифицированной помощи в медбате передавали на следующий этап эвакуации. При транспортировке в санитарном автомобиле нужно контролировать давление, пульс, дыхание бойцов, при необходимости ставить капельницы, обезболивающие уколы, следить, чтобы не сползли повязки, и при ухудшении состояния предпринимать экстренные меры.
Как говорит Елена, она помнит многих бойцов, которых перевозила, они так и стоят у нее перед глазами: 19-летний парень с ранением бедра, взрослый мужчина с ампутацией руки и травмой обоих глаз из-за взрыва дрона…
В конце 2024 года сказалась гипоксия (кислородное голодание), которую Елена получила при пожаре. С инсультом она попала в госпиталь в Подольске, где провела 40 дней. И снова вернулась в строй.
— Весной 2025-го мы участвовали в эвакуации раненых репортеров. Забирали их ночью из вертолета в свои грузовые медицинские машины. С ними были реаниматологи. Передали их потом на следующий этап эвакуации.
Елена Милева в редакции «МК».
Как говорит Елена, у ВСУ была циничная тактика: они старались ударить побольнее, устроить массовый налет именно в праздники, когда у всех было приподнятое настроение.
— В майские праздники в 2025 году мы поехали на вертолетную площадку, чтобы забрать раненых, и на нас напал украинский дрон. На машине были красные кресты, их невозможно было не заметить. Но именно они стали точкой прицеливания для ВСУ. Дрон начал нас атаковать. Местность была открытая, кругом поля, возвышенности, скрыться было негде. И нам, чтобы выжить, пришлось на скорости выпрыгивать из санитарного «Урала».
Как говорит наша собеседница, беспилотник попал в уже пустую машину.
— Слава Богу, что в машине не было раненых, мы только ехали их забирать. Связались потом по рации с медбатом, нас забрали оттуда, эвакуировали. Я в итоге пять месяцев пробыла на больничном, у меня был множественный перелом костей таза, таз попросту раскололся на две части, мне заново пришлось учиться ходить. Как только восстановилась, вернулась обратно в часть.
— Это было еще в самом начале спецоперации. Я помню только пару таких случаев. Их привозили под конвоем. Один вообще скандалил, отказывался разговаривать на русском. Помыли его, оказали помощь, перевязали — сделали все согласно стандарту. Для нас они были пациентами, клятва Гиппократа предписывает спасать жизнь и облегчать страдания любому, кто в этом нуждается.
А ВСУ российских медиков не щадили, сознательно охотились на них. По словам Елены, через несколько дней после того, как дрон подбил их машину, украинский беспилотник атаковал еще один их санитарный автомобиль. Но там медики получили не столь тяжелые травмы.
Наша собеседница делится, что под обстрелами, в тяжелейших условиях женщины-медики все равно оставались женщинами.
— Старались по фигуре подогнать мешковатую полевую форму, чтобы выглядеть достойно и опрятно. Ухаживали за собой. Конечно, не крутили себе на голове «вавилоны», но делали прически, которые допускались по уставу. Вносили в суровую реальность каплю эстетики.
И это, конечно, говорит не о слабости, а о невероятной внутренней силе.
— В прошлом году, например, к нам с концертом приезжали волонтеры. Подарили тюльпаны, конфеты. Была настоящая праздничная атмосфера. Руководство вручило грамоты, благодарности, кому-то — награды, кто-то узнал о повышении звания.
— Самые трогательные подарки — от маленьких детей. Я храню детские письма, в которых есть строчки: «Дядя солдат, возвращайся живым…». Это нечто большее, чем простое послание. В этом письме тепло, вера и наивная надежда. Это задевает за живое, дает силы пережить самые тяжелые дни. Также я храню связанного детскими руками Чебурашку и сделанного из бисера ангелочка.
У Елены на кителе шесть наград: медаль «За спасение погибавших», медаль «Луки Крымского» (названа в честь святителя Луки Крымского, в миру — Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого), выдающегося хирурга, ученого и архиепископа, который считается покровителем медиков), медаль «За воинскую доблесть» II степени, медаль «Участнику специальной военной операции», медаль «За заслуги в военной медицине», медаль «За помощь и милосердие».
Елена признается, что, придя в гости к нам в редакцию, она первый раз за последние четыре года надела юбку и туфли.
— Все ждем Победы, возвращения домой. Я планирую продолжить работу в экстренной медицине и создать семью. Но пока мне нужно возвращаться в зону проведения специальной военной операции.
Свежие комментарии