МОСКВА, 8 фев. Резкое столкновение с грунтом при спуске представляет особую опасность для исследователей морского дна на глубоководных аппаратах, рассказал глава лаборатории донной фауны океана Института океанологии имени Ширшова РАН, доктор биологических наук Андрей Гебрук в День российской науки, отмечаемый 8 февраля.
«Перед посадкой на дно подводный аппарат гасит скорость во избежание удара. Крайне важно действовать по протоколу и не пропустить этот момент. Дважды были случаи, когда этот протокол по тем или иным причинам нарушался, и аппарат неконтролируемо контактировал со дном, можно сказать, ударялся. Хорошо, что это был мягкий осадок, а не скальные грунты, о которые можно было бы разбить аппарат», — сказал Гебрук.
Опять же, при посадке на мягкий грунт аппарат может запросто завязнуть, заблокировав ученых и экипаж на дне, отметил он.
«У наших аппаратов нижняя часть представляет собой две лыжи, на которых удобно скользить вдоль дна, не контактируя с ним. Именно они обеспечивают мягкую посадку на грунт для выполнения ряда операций, которые необходимо делать в контакте со дном. Аппарат должен спокойно, мягко опуститься на лыжи и дальше сориентироваться, и начать движение или работы», — добавил учёный.
Океанолог вспомнил два эпизода жёсткой посадки на морское дно в своей практике.
«Один случай с моим участием произошел на аппарате «Пайсис» на озере Байкал. Второй эпизод был у меня на глазах, в экспедиции, где я участвовал, с аппаратом «Мир» в Норвежском море», — сказал Гебрук.
Оба столкновения закончились благополучно, но ушли часы на то, чтобы освободить аппараты, отметил учёный.
«Людей, дайверов, зачастую губит паника. Во время погружения на Байкале мы были вдвоём с пилотом. Сначала стали безуспешно работать пропеллерами вперед-назад, вверх-вниз. Поскольку глубоководный аппарат – это сфера диаметром около двух метров, в итоге мы встали в распорку, опираясь руками на противоположные стенки, и стали его раскачивать. В силу чисто физических процессов мы его раскачали и вырвались из вязкого грунта», — добавил он.
«В Норвежском море, где мы работали с двумя нашими «Мирами», все тоже закончилось благополучно, несмотря на более затяжную и тревожную ситуацию. Вообще работа с двумя аппаратами – это колоссальное преимущество. Если что-то случается с одним аппаратом, второй может прийти на помощь, что и произошло тогда. Но, к счастью, помощь не потребовалась, в итоге он освободился сам», — сказал океанолог.
Также ученый вспомнил случай с американским глубоководным аппаратом, который накрыло оползнем в результате слишком близкого приближения к крутому склону.
«Он оказался в ловушке, что было весьма критично ввиду невозможности выбраться самостоятельно. Если не ошибаюсь, они успели подогнать другой аппарат, находившийся в распоряжении американских военных, и все тоже закончилось благополучно», — заключил Гебрук.
«На ранних этапах наш Институт на Черном море использовал мелководные аппараты с глубиной погружения 300-400 метров. Однажды во время работы у дна один из таких аппаратов каким-то образом зацепился лыжей за подводный кабель. Второго аппарата в помощь на тот момент не было, а все предпринимаемые нами усилия были тщетны. Прошло двое суток пребывания экипажа с учеными на борту, прежде чем нам удалось решить эту проблему, выбрав кабель со дна моря, который и поддернул аппарат, выведя его из зацепа», — заключил океанолог.
Свежие комментарии