Фронтовая битва технологий: инженеры на передовой делают дроны эффективнее
Военные инженеры 25-й общевойсковой армии добились технологического превосходства над беспилотниками ВСУ на Краснолиманском направлении. О том, как это удалось, они рассказали корреспонденту «МК».
Фото: Линат Шайнуров
Это подразделение инженерно-саперного полка появилось в ходе СВО. Две мастерские и несколько производственных цехов помогли наладить полный цикл сборки и программирования FPV-дронов, предназначенных как для ударных задач, так и для нужд специального минирования.
В просторном помещении углубленного блиндажа стоит монотонный, вибрирующий шум — не раздражающий, но настойчивый, как отдалённый рокот бытовой техники. Его издают размещенные на стойках и стеллажах несколько десятков устройств 3D-печати.
Под тонкий размеренный гул вентиляторов, писк шаговых двигателей, и ритмичный стук каретки, печатаются сотни комплектующих для грозных FPV-дронов.
В воздухе — специфический запах свинцово‑оловянного припоя – за расставленными вдоль стен столами трудятся техники. Боец касается жалом паяльника одновременно провода и платы дрона. Припой в этот момент плавится и обволакивает соединение
— Ничего сложного, особенно, если не пропускал уроки труда в школе, — улыбаясь, говорит один из техников, не отрываясь от процесса. — Удерживаешь провод неподвижно две-три секунды, пока припой застывает. Его нельзя двигать до полного застывания — иначе это будет уже «холодная пайка» с рыхлым, ненадёжным соединением.
Прямо отсюда, готовые изделия доставляются на «передок» расчетам дроноводов – инженеры снабжают «птицами» и боеприпасами к ним, не только родной инженерно-саперный полк, но и другие подразделения беспилотных систем выполняющие задачи под Красным Лиманом.
— Это полностью наша разработка – многоцелевой беспилотник «Медуза» который работает на оптоволокне, — рассказывает командир отделения взвода специального минирования с позывным «Арчи». – Сбросив мины, он переходит в режим «ждуна» — ожидая подхода цели. После ее подрыва и обездвиживания повторно активируется оператором и добивает объект уже как ударный FPV-дрон. Способен брать на борт сразу три-четыре мины.
В отличие от украинских «птичников», снаряжающих свои дроны, что называется «на все натовские деньги» нужными и не нужными девайсами — наши кулибины, пошли по пути практичности и адаптивности аппарата к конкретным боевым задачам. По словам «Арчи», в «Медузе» нет ничего лишнего – рама из стеклотекстолита, восемь лучей от отечественных FPVдронов «ПВХ», четыре аккумуляторные батареи, и облегченная катушка с оптоволокном.
— Стеклотекстолит дает достаточную легкость и вместе с тем прочность, -отмечает командир отделения. – Благодаря меньшему весу самой рамы, исполненной из этого материала, дрон возьмет на борт больше «полезной нагрузки». При этом у данного материала есть особенность — при повреждении нити стеклоткани не разлетаются осколками, а растягиваются — это дает шанс электронике не отказать сразу же, в полете.
Не оставили без внимания и катушку под волоконно-оптический кабель. Инженерам удалось добиться значительного снижения ее веса.
— Без комплексной работы по модернизации — катушка и ее комплектующие были бы весьма тяжелыми девайсом, — рассказывает «Арчи». – Благодаря нашим умельцам с намоткой провода на 35-40 км она весит всего три килограмма. Таким образом, под боевую часть остается три с половиной килограмма. Бывали задачи, когда мы могли подвешивать к «Медузе» сразу две противотанковые мины ПТМ-1Г.
Командир отделения взвода спецминирования не без гордости подчеркивает, что созданная техниками инженерно-саперного полка «Медуза» — по сути, представляет собой «Мини-Бабу-Ягу». В своей нише на поле боя она демонстрирует большую эффективность.
— Да, это наш ответ украинской «Бабе-Яге», — подчёркивает «Арчи».- Этот украинский гексакоптер имеет большую грузоподъёмность, летает ночью по тепловизору и использует как средство связи спутниковую систему «Старлинк». Однако время, когда вэсэушники могли похвастаться ее результативным боевым применением, безвозвратно уходит. Потому что сейчас этот тяжелый дрон активно уничтожается не только в воздухе, но и на земле – когда выслеживаются их расчеты.
Подлет «Бабы-Яги» на постах воздушно наблюдения виден уже за несколько километров – это очень крупная цель, еще раньше она оповещает о своем прибытии характерным громким шумом, издаваемым шестью моторами и несущими винтами. Более миниатюрная «Медуза», напротив, залетая в тыл к противнику, практически всегда остается незамеченной и не демаскирует себя звуком электродвигателей.
Проводя для нас экскурсию по обширному хозяйству, инструктор с позывным «Мироха» вспоминал, что когда-то они с сослуживцами начали с одного блиндажного помещения, в котором были установлены всего четыре 3D-принтера.
— Теперь у нас почти сорок устройств 3D-печати, плюс к этому еще несколько рабочих станций для 3D-моделирования, — отмечает инструктор. – За полгода мы многократно нарастили мощности, и уже закрываем потребности не только своего полка, но и других соединений и частей 25-й общевойсковой армии.
Техники инженерно-саперного полка изготавливают самую широкую номенклатуру изделий: комплектующие для корпусов, хвостовики, крепления для боеприпасов и другие элементы сбросовых механизмов. Проектируют и в больших количествах производят катушки для волоконно-оптического кабеля, что позволяет беспилотным расчетам выполнять задачи даже там, где позиции противника насыщенны средствами радиоэлектронной борьбы.
— При этом ключевым моментом производства остается переделка ударных FPV-дронов под средства дистанционного минирования и огневое воздействие из засады, — подчеркивает «Мироха». – На данном этапе, эти две задачи может выполнять один борт.
Работа инженеров и техников подобных мастерских непосредственно в районе сосредоточения, ускоряет процесс восполнения запаса «птиц» и боекомплекта у групп управления, а также снижает зависимость от централизованных поставок. Под каждый тип аппаратов пишутся полетные задания и выполняется прошивка, после чего техника оперативно доставляется на передний край подразделениями обеспечения и подвоза.
— После изготовления очередного перспективного аппарата или новых комплектующих к «птице» — их обязательно испытывают на полигоне и непосредственно на линии боевого соприкосновения, — говорит «Мироха». – Три-четыре полета и выполнение тестового боевого задания опытным пилотом. Только после этого принимается решение о массовом производстве силами технико-эксплуатационной части.
— Задачи по дистанционному минированию выполняем в основном на «птицах» собственного производства, оборудованных нашим оптоволокном, — рассказывает замкомандира инженерно-саперного полка с позывным «Гагарин». – Воздействуем на тыловые коммуникации противника, залетая на расстояние 35-40 км. Уже отрабатываем по целям в окрестностях Славянска, а также взяли под частичный контроль трассу между Райгородком и Славянском – для вэсэушников теперь это дорога смерти. Ландшафт там такой же, как в голливудском фильме «Безумный Макс» — там полно разбитой и выгоревшей вражеской техники.
Помимо минирования с беспилотников, «птичники»-саперы довели до совершенства тактику применения так называемых «ждунов». Дроны с усиленными аккумуляторными батареями, заранее занимают позиции вдоль основных маршрутов подвоза боеприпасов и ротаций подразделений ВСУ. Оператор переводит «птицу» в спящий режим, а при появлении вражеской бронетехники, живой силы или наземных роботизированных комплексов мгновенно активирует ее. Взлетая с грунта дрон, снаряженный боевой частью, бьет в наиболее уязвимое место цели.
С января расчетами беспилотников полка поражено свыше 250 единиц военной техники различного назначения и около 100 человек личного состава подразделений ВСУ.
— Эти цифра – просто сухая статистика, если не знать, что это результат боевой работы только одного подразделения состоящего всего из восьми расчетов, — поделился «Гагарин».
Костяк этого подразделения, а также технико-эксплуатационной части, он формировал лично: организовывал отбор в подразделениях полка, проводил беседы, тестировал на симуляторах, оценивал базовых уровень навыков программирования.
— Моя позиция простая и вместе с тем неизменная, — резюмирует замкомандира полка. – Если специалист за время службы просто копает ходы сообщений в опорных пунктах, то это все равно, что забивать компьютером гвозди. И это в то время, когда на линии боевого соприкосновения в прямом смысле идет война технологий.
Свежие комментарии