Ненависть стали классифицировать как отдельную систему для устранения угрозы
Психологи, исследовавшие поведенческие стратегии людей, заявили, что гнев и ненависть — это не две степени одной эмоции, а два разных эволюционных механизма, «заточенных» под противоположные цели. Например, гнев стремится договориться и улучшить отношения, а ненависть — устранить источник угрозы.
Nikolay Gyngazov/Global Look Press
В повседневной речи и даже в некоторых научных работах гнев и ненависть часто представляют собой две точки на одной шкале интенсивности. Однако новое исследование из США предлагает взглянуть на них как на принципиально разные эмоциональные адаптации, решающие различные эволюционные задачи.
Психолог Митчелл Ландерс и его коллеги из Сан-Диего подумали: если эмоции развивались как инструменты для решения конкретных проблем выживания и социального взаимодействия, то гнев и ненависть должны «запускать» разные поведенческие сценарии.
Согласно предложенной теории, гнев эволюционировал как система ведения переговоров. Он возникает, когда партнёр по сотрудничеству (например, друг, коллега, член семьи) начинает недооценивать ваши интересы, то есть его «соотношение благосостояния» по отношению к вам падает. Функция гнева — через демонстрацию недовольства и угрозу издержек (ссора, разрыв) заставить другого человека пересмотреть своё поведение, извиниться и в итоге улучшить отношения.
Таким образом, конечная цель гнева — восстановление или перезаключение социального контракта.
Ненависть же решает принципиально иную проблему — угрозу со стороны «токсичной» личности, само существование или благополучие которой объективно вредит вашим интересам. Это не партнер, с которым можно торговаться, а враг или опасное препятствие. Поэтому функциональная цель ненависти — не переговоры, а нейтрализация угрозы. Она мотивирует на стратегии, которые минимизируют издержки от существования объекта: полное дистанцирование, подрыв его социального статуса или даже физическое устранение.
Чтобы проверить эту гипотезу, ученые провели эксперимент с участием 725 человек из США и Великобритании. Участников случайным образом делили на две группы: одних просили вспомнить человека, на которого они очень злы (но не ненавидят), других — человека, которого они ненавидят больше всего на свете.
После активации этого эмоционального состояния участники оценивали, насколько вероятно, что они применят различные поведенческие стратегии. Восемь из них были нацелены на восстановление отношений: например, «встретиться, чтобы обсудить проблему» или «попросить извинений». Другие восемь были «нейтрализующими»: «никогда больше не разговаривать» или фантазии о причинении вреда.
Профиль «гнева» был чётко ориентирован на примирение: люди хотели диалога, объяснений, извинений. Профиль «ненависти» доминирующе включал стратегии дистанцирования и нейтрализации: желание избегать любой ценой, причинить финансовый, социальный или физический вред. Дополнительные вопросы лишь усилили контраст: рассерженные участники верили в эффективность извинений и были готовы выслушать другую сторону, в то время как испытывающие ненависть считали извинения бесполезными и демонстрировали «иррациональное избегание» — были готовы нести личные издержки, лишь бы не контактировать с объектом.
Интересно, что интенсивность чувств также влияла на выбор стратегии по-разному. Усиление гнева коррелировало с ростом поддержки переговорных тактик, хотя на очень высоком уровне появлялась и слабая связь с нейтрализацией — возможно, указывающая на точку, где повторные неудачи переговоров могут трансформировать гнев в ненависть. Усиление же ненависти однозначно снижало любую склонность к диалогу и примирению, что подтверждает её природу как отдельного режима мышления, а не просто «очень сильного гнева».
«Гнев предназначен для торга, ненависть — для устранения, — поясняет Митчелл Ландерс. — Практический вывод: если кто-то злится на вас, извинения и диалог могут сработать. Но если кто-то ненавидит вас, попытки примирения могут дать обратный эффект, потому что его цель — не восстановление, а удаление вас из своей жизни».
В будущем ученые планируют изучить поведенческие исходы, культурные различия и, что особенно важно, «точки перелома», когда гнев перерастает в ненависть.
Свежие комментарии