Ветеран спецслужб Хлобустов раскрыл тайны принятых Борисом Ельциным решений
В первый день последнего зимнего месяца родился человек, который стал важнейшей и едва ли не самой неоднозначной фигурой на «шахматной доске», где разыгрывался политический «гамбит» постсоветской России. Борису Ельцину исполнилось бы ныне 95 лет. Из множества событий, преобразований, проектов, которые случились, возникли по инициативе лидера РФ №1, с его непосредственным участием, здесь коснемся лишь нескольких. Дать им оценку и даже раскрыть некоторые закулисные тайны помог профессионал-историк.
Alexandr Yakovlev/Russian Look/Global Look Press
Одно из знаковых дел «раннего», еще уральской поры, Ельцина — организация им сноса дома Ипатьева в Свердловске (нынешнем Екатеринбурге). Будучи первым секретарем обкома партии, а значит реальным главой региона, Борис Николаевич уже вскоре после назначения на этот пост распорядился уничтожить старинное здание, где содержались когда-то под охраной император Николай II и его близкие и где они были расстреляны июльской ночью 1918-го.
В советское время в бывшем ипатьевском особняке располагался партийный архив, начиная с 1928 года там довольно долго находились Уральский филиал Музея революции и Антирелигиозный музей, потом разместили учебный пункт областного Управления культуры. В 1974-м здание получило статус историко-революционного памятника. Однако уже вскоре из Москвы пришел документ, предписывающий снести постройку.
Толчком к его появлению стала записка под грифом «секретно», переданная в Политбюро ЦК КПСС Председателем КГБ Юрием Андроповым.
«Антисоветскими кругами на Западе периодически инспирируются различного рода пропагандистские кампании вокруг царской семьи Романовых, и в этой связи нередко упоминается бывший особняк купца Ипатьева в г. Свердловске. Дом Ипатьева продолжает стоять в центре города. Архитектурной и иной ценности особняк не представляет, к нему проявляет интерес лишь незначительная часть горожан и туристов. В последнее время Свердловск начали посещать зарубежные специалисты. В дальнейшем круг иностранцев может значительно расшириться, и дом Ипатьева станет объектом их серьезного внимания. В связи с этим представляется целесообразным поручить Свердловскому обкому КПСС решить вопрос о сносе особняка в порядке плановой реконструкции города».
Возражений у кремлевских товарищей не возникло, и 30 июля 1975 года все члены Политбюро, присутствовавшие на очередном заседании, проголосовали за. В столицу Урала ушло соответствующее Постановление ЦК партии: «Совершенно секретно. О сносе особняка Ипатьева в гор. Свердловске. 1. Одобрить предложение Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР, изложенное в записке № 2004-А от 26 июля 1975 г. 2. Поручить Свердловскому обкому КПСС решить вопрос о сносе особняка Ипатьева в порядке плановой реконструкции города».
Во главе Свердловского обкома находился тогда Яков Рябов. Он не стал торопиться с исполнением указания из Москвы. Тем более что в Постановлении ЦК ни о каких сроках речи не шло, а «решать вопрос о сносе» можно и полгода, и год… Однако все изменилось после того, как вместо Рябова руководить областью был поставлен Борис Ельцин. Спустя несколько месяцев после этого он дал указание ломать «идеологически опасный» особняк.
— Я считаю: снос Ипатьевского дома был ошибкой, — не скрывает своего мнения историк, эксперт Фонда национальной и международной безопасности полковник госбезопасности в отставке Олег Хлобустов. – Предшественник Бориса Николаевича явно стремился оттянуть реализацию постановления, присланного из Москвы. Областное отделение ВООПИК приняло меры, чтобы мемориальное здание получило охранный статус, препятствующий его сносу. Ельцин мог бы попробовать опереться на их решение, но не стал этого делать.
В своих мемуарах «Исповедь на заданную тему», которые позднее надиктовал, Борис Николаевич, уж не знаю почему, пошел против истины. Сказал, что «сверху» прислали срочное распоряжение. «Вдруг я получаю пакет секретный из политбюро — уничтожить дом Ипатьева. Сопротивляться было невозможно. И вот собрали технику и за одну ночь разрушили…»
На самом деле не «за одну ночь». Работы шли в течение двух дней – 16-17 сентября 1977 года. Но это уже не столь важно. Главное, причастность Бориса Николаевича к этому событию очевидна. Он не был инициатором, но стал исполнителем и не попытался опротестовать решение Москвы.
— Вряд ли уместна столь прямолинейная связь. Борис Николаевич, выступая в 1988 или 1989 году перед слушателями Высшей комсомольской школы говорил: я видел Андропова всего дважды, оба раза на Пленумах ЦК КПСС, когда он занимал пост Генерального секретаря. То есть личных встреч у них не было.
Между прочим, сам Ельцин впоследствии признавал, что со сносом «погорячился»: «У меня было достаточно сил и авторитета, чтобы воспрепятствовать решению Политбюро, но я не сделал этого… Никогда себе не прощу».
Из числа характерных особенностей Ельцина в период пребывания на посту первого секретаря МГК та, что стала тогда для москвичей легендарной, — его «хождение к людям».
— Борис Николаевич, действительно, порой совершал рейды по столичным районам. Садился на рейсовый троллейбус, или внезапно посещал какой-то объект, — напомнил Олег Хлобустов. — Например, в нашем Первомайском районе он приехал однажды в магазин «Океан», прошелся, посмотрел, поговорил с продавцами, с покупателями… А напротив — еще один торговый центр и, едва «хозяин Москвы» появился, из «Океана» туда позвонили. Предупредили коллег: у нас Ельцин, может и к вам нагрянуть. Таким образом если внезапный ельцинский приезд поначалу срабатывал как надо, то вслед за тем по району быстро разлеталась информация о появлении «самого», и все у себя объявляли режим повышенной готовности.
Горожанам инспекционные поездки Бориса Николаевича нравились. О них много говорили. Однако не следует считать это изобретением будущего российского президента. Были и до него в СССР высокопоставленные руководители, которые подобное практиковали.
Упомяну Председателя Совмина Алексея Николаевича Косыгина. Выезжая в командировки или находясь на отдыхе, он тоже любил «пойти в народ». То есть без всякой помпы покидал резиденцию, где его разместили, и отправлялся пройтись по магазинам. Там общался с людьми: задавал вопросы посетителям, продавцам. Естественно, с ним шла личная охрана. И Косыгин подобными экспромтами доставлял, скажем так, головную боль сотрудникам «лички».
— Как первому секретарю МГК КПСС ему была положена охрана. Конечно, не столь внушительная, как у члена Политбюро. Но, полагаю, человека четыре выделили. Плюс к тому запасной автомобиль, чтобы посадить в него охраняемое лицо в случае возникновения какой-то непредвиденной ситуации. Такая машина с сотрудником-водителем тоже находилась где-то поблизости. При Ельцине еще и помощники были. В некоторых случаях, может, под помощников Бориса Николаевича даже маскировались офицеры охраны…
Не исключаю, что по пути к тому объекту, куда хотел попасть, Ельцин мог заехать за секретарем соответствующего райкома партии и прихватить его с собой: мол, давай сейчас поедем посмотрим вот это и это. Точно мне о таких случаях не известно, однако в принципе местное руководство конечно появлялось там, где находился Борис Николаевич, чтобы получить информацию, уловить замечания, пожелания из первых уст.
— Он достаточно много ездил по различным трудовым коллективам, в том числе крупным, где сотни, тысячи человек. Эти труженики с ним встречались на организуемых по такому случаю митингах, в залах, в цехах… Он перед людьми выступал, порой даже весьма острые дискуссии с собравшимися у него возникали.
На подобных встречах, как правило, присутствовали журналисты. Но все же выступления Ельцина во время этих экспромтов не находили широкого отклика в официальных СМИ. И здесь я хотел бы подчеркнуть, что как раз «Московский комсомолец» тогда регулярно давал информацию на сей счет. «МК» тем самым выполнял очень важную задачу. То есть корреспонденты вашей газеты такие встречи руководителя города с трудящимися не пропускали. В их публикациях потом упоминались вопросы, которые задавали первому секретарю, и его ответы… Это было достаточно подробное изложение выступлений Ельцина, даже их цитирование.
А говорил Борис Николаевич, что называется, на волне гласности и перестройки, порой о вещах серьезных, актуальных, но которые тогда еще не было принято обсуждать публично. Хотя одно дело говорить, а другое – все-таки решить эти проблемы.
Ельцин, например, упоминал о том, что так сложилось, что москвичи не хотят трудиться простыми рабочими, предпочитают «чистую» работу, поэтому активно приезжает в город народ из провинции – так называемые лимитчики. А для них существует условие: по прошествии определенного срока – нескольких лет, такому труженику, проживавшему прежде в общежитии, предоставляется квартира. В том числе много «лимиты» среди строителей. И потому выходит, что хотя столица активно прирастает новыми домами, но фактически иногородние строят квартиры для себя. Отсюда длинные очереди среди москвичей на получение нового жилья.
Серьезная и прежде замалчиваемая ситуация, которую также не скрывал Борис Николаевич: у нас стала появляться наркомания. Это были одни из первых выступлений с обнародованием данной проблемы. Хотя милиция, органы прокуратуры о ней прекрасно знали. Никакого бума наркотрафика еще не наблюдалось, но рост числа наркоманов фиксировали.
— Считаю, что Ельцин и Горбачев — фигуры глубоко трагические. Ведь в силу каких-то личных причин на определенном этапе они оба отреклись от собственного прошлого, связанного с КПСС, – от того, чему посвятили большую половину их жизни. Надо было это делать или не надо, другой вопрос. Хотя в принципе любой человек может пересмотреть свои прежние позиции.
Здесь уместно привести интересные факты, о которых ныне многие наши сограждане уже забыли, а кто-то, возможно, даже и вовсе не знал.
В октябре 1991 года Всесоюзный центр изучения общественного мнения провел опрос относительно ситуации в будущем. У респондентов поинтересовались: кого из государственных, общественных и культурных деятелей России и СССР, по их мнению, будут вспоминать через десятки лет? Получены весьма примечательные результаты.
Итак, первое место занял Юрий Андропов – его назвали 32% опрошенных. Вторым стал писатель Михаил Булгаков – 15%. На третьем месте Ленин: 11%. Далее – Горбачев (9%) и на пятом месте Ельцин – 7% ответов.
Спустя еще полтора десятилетия, весной 2006-го, в Российской Федерации был проведен близкий по смыслу опрос. Формулировку участникам предложили такую: как вы оцениваете в целом – положительно или отрицательно, — деятельность каждого из руководителей нашей страны в ХХ веке?
Организаторами в качестве итоговой результата для каждого персонажа взята разница между количеством данных ему позитивных оценок и негативных.
На первом месте оказался все тот же Андропов и совсем рядом с ним — император Николай II, у обоих показатель около плюс 32%. На третьем месте Ленин (плюс 31%). Далее Брежнев – плюс 27%, Хрущев – плюс 13%. А негативные рейтинги получились у Сталина – минус 2%, у Горбачева – минус 24% и у Ельцина – минус 40%. Тут важно учитывать, что оценку двум нашим президентам – союзному и российскому, — дали в значительной массе своей респонденты, являвшиеся их современниками, то есть людьми, на глазах которых разворачивалась политическая деятельность Ельцина и Горбачева.
— Покажется парадоксальным, однако в РСФСР не было республиканского Комитета госбезопасности. То есть территориальные органы подчинялись напрямую КГБ СССР. Хорошо это или плохо? Можно дискутировать. Я, честно говоря, здесь не вижу никакой проблемы. Но Борису Николаевичу, когда он занял высокий пост на российском уровне, видимо, все-таки подсказали, — сам-то выходец с Урала был строителем по образованию, — мол, давайте создадим Комитет государственной безопасности РСФСР.
Тогда в Верховном Совете СССР как раз шло обсуждение закона об органах ГБ в СССР. 16 мая 1991 года он был принят, а незадолго до того Ельцин встречался с Председателем КГБ Крючковым: «Вот, хотим, чтобы появился Комитет госбезопасности РСФСР». – «Пожалуйста. Никаких проблем». Видимо, Крючков предложил и кандидатуру руководителя – полковника Виктора Валентиновича Иваненко, зам. начальника инспекторского управления союзного Комитета, который курировал территориальные управления РСФСР. Ельцин с ним встретился, побеседовал и одобрил такой вариант выбора.
Российскому КГБ было выделено три кабинета в здании Президиума Верховного Совета. Штат первоначально насчитывал всего полтора десятка человек. Иваненко воспоминал потом, что никаких препятствий в передаче информации Ельцину не было: что он считал нужным, то и докладывал президенту. Но Борис Николаевич далеко не всегда со всем услышанным считался, порой попросту отмахивался, особенно от того, что касалось данных разведки, информации из-за рубежа. Типа – у нас здесь свои проблемы…
Новый этап начался фактически со времен августовского путча 1991-го, после которого Ельцин стал ломать старую систему. Далее в этой важнейшей для государства области много было «наворочено» не продуманного.
26 ноября 1991-го вышел указ за подписью российского президента «О преобразовании Комитета государственной безопасности РСФСР в Агентство федеральной безопасности РСФСР». То есть началось очередное перетряхивание всего, перетасовка руководителей по новым кабинетам – не только в Москве, но и в регионах.
На этом неугомонный реформатор не остановился. Через месяц вдруг решил, что «органы» независимой России все-таки следует структурировать иначе. «Пусть у нас будет министерство безопасности и внутренних дел!» И подписал 19 декабря соответствующий документ.
А это ведь возвращение к образцу 1937 года, к НКВД Ежова… Между прочим с подобной же идеей в брежневские времена выступал министр внутренних дел Н.А. Щелоков. Та реформа, которую он озвучил Леониду Ильичу, предлагалась с целью отстранения от дел Андропова. Щелоков планировал, что новое объединенное министерство он передаст затем своему заму и зятю генсека Юрию Чурбанову, а сам в конце концов займет кресло Председателя Совмина. Но этот замысел тогда не сработал.
Зато у Ельцина спустя несколько лет получилось. Правда, просуществовало сдвоенное силовое ведомство совсем не долго. Практически сразу против данной новации «взбунтовались» российские законодатели.
Группа депутатов подала соответствующий запрос в Конституционный суд, и уже 22 января 1992 года высший судебный орган принял постановление о неконституционности образования МГБВД.
Спустя два дня, 24-го числа Ельцин подписал уже другие указы: о восстановлении МВД РФ и Министерства безопасности РФ.
Вот такая тогда получилась при самом непосредственном участии Бориса Николаевича организационная чехарда. Все упомянутые пертурбации внесли конечно большую сумятицу в работу «органов». От этого страдало и решение многих оперативных вопросов. Лишь после образования Министерства безопасности РФ деятельность российских чекистов начала понемногу стабилизироваться.
То есть с конца августа 1991-го до конца января 1992-го – на протяжении почти полугода – мы давали большую фору нашим противникам.
Свежие комментарии