Названо техническое решение по защите гражданских объектов от дронов
Вопрос защиты от дронов давно перестал быть теоретическим. Почти каждый день ВСУ совершают массированные налёты на российские регионы, обломки дронов падают на жилые кварталы и объекты инфраструктуры, гибнут люди, Специалист в области кибербезопасности и систем искусственного интеллекта (ИИ) подполковник спецслужб в отставке Андрей Масалович, которого многие знают под ником «Кибердед», рассказал о методах борьбы с беспилотной опасностью.
Фото: создано с помощью нейросети GigaChat
— Можем. И давно должны были. Я вам как человек, который знает, что такое тактическая разведка и внедрение технологий, говорю: техническое решение есть уже давно. И не одно. Но проблема — не в технологиях. Проблема — у нас в головах. В том, что мышление меняется «крайне медленно и по-тупому», как я выражаюсь. Простите за прямоту.
— Давайте по порядку. Западные фирмы, которые зашли на Украину, — та же Palantir, — сразу сделали ставку на технологии искусственного интеллекта — ИИ — прямо «на броне», то есть на низшем тактическом уровне. Они сделали штуку, которая называется HI — чип с искусственным интеллектом стоит прямо в бортовом компьютере разведчика. Он сам на месте распознаёт: вот танк, вот зенитный комплекс «Patriot», а вот гражданская машина. Отличает живого от раненого, военного от мирного.
Зачем? Чтобы не гнать огромный видеопоток в центр, на командный пункт, обработки массива данных. Это в десять раз уменьшает трафик. Он передаёт: «Цель такая-то, координаты такие-то». ИИ уже сейчас решает эти задачи с заданной степенью точности — раз его используют, значит, доверяют. А у нас всё тянут с внедрением.
— Вот тут самое интересное. Вы спрашиваете про автоматическую турель? Да, ставить. Причём не изобретать велосипед. Система «сама смотрит — сама стреляет» по дронам уже отработана. Но её надо не тестировать в лабораториях, а брать на снабжение и ставить на поток. Взять, к примеру, автоматическую зенитную установку на оптике с ИИ, которая реагирует только на силуэты беспилотников и отсекает в качестве цели птиц.
— Это не вопрос денег. Это вопрос военной логистики и скорости реакции. Я приведу пример.
В 1943 году наши заметили, что немецкие снаряды странно пробивают броню — превращают её в пластилин и продавливают. Математически это было невозможно. Разведка принесла образцы — это был кумулятивный снаряд. Учёные посмотрели и сказали: можно сделать четырьмя способами. Изготовили четыре варианта, отстреляли на полигоне. Один подошёл. Выпустили документацию, сделали партию, отправили на фронт. Всё. От первого выстрела трофейным снарядом до стрельбы своими на передовой прошло четыре дня (!). Не четыре недели, четыре месяца или четыре года. Счет шел на дни.
Если бы мы действовали по-военному, как в Великую Отечественную, то никаких проблем с беспилотными атаками на наши тылы уже не было бы. Но сегодня реагирование идёт месяцами. А то и годами.
— Не сломалась устоявшаяся в мирное время система заказа-исполнения. Забюрократились. Единственный способ сделать России больно — это бить по нашим тылам. А решения в этой области принимаются крайне медленно. Те, кому доверено принятие решений, мыслят категориями «а вдруг не наше?», «а давайте ещё испытания продлим?», «а утвердите регламент». Враг бьёт не по танкам. Он бьёт по нашей инертности. ИИ уже есть, автоматические турели есть, наработки по защите Москвы — есть. Всё лежит в столах. Нужно просто взять и сделать. Как в 1943-м.
Свежие комментарии